Зрителей на фестивале стало больше
Незадолго до старта 48-го Московского Международного кинофестиваля мы побеседовали с председателем отборочной комиссии ММКФ Сергеем Лаврентьевым.
Евгений Володин: В начале года вся киноиндустрия с замиранием сердца следит за сборами кинопроката в течение новогодних каникул. А вы, как человек, также имеющий некоторое отношение к кино, следите за киносборами так называемой «новогодней битвы»?
Сергей Лаврентьев: Да, конечно, слежу. Коммерческий успех нескольких отечественных кинокартин был, безусловно, ожидаем - в особенности если учесть, что каникулы длились почти две недели, а на экранах в это время не было никаких «Аватаров» и прочих больших иностранных релизов. Разумеется, все отечественные зрители пошли смотреть то, что есть (было) в это время на экранах.
Свою роль сыграла и не новая идея паразитирования на лучших образцах советского кино. К сожалению, в индустрии (не только российской - за рубежом та же картина) возник кризис идей, кинематографисты не могут придумать ничего нового и вынуждены эксплуатировать удачные работы своих предшественников.
- Заметим, что на Западе переснимают не только «свои» кинохиты прошлых лет, но и активно используют иностранные - в Голливуде переснимают европейские, азиатские фильмы, бывшие коммерчески успешными у себя на родине.
- Именно так, и это также свидетельствует об упадке кинематографа как искусства.
- А вы сами смотрите отечественные блокбастеры?
- Нет, а зачем? Когда вышел первый «Чебурашка», у меня была мысль лично оценить этот фильм на большом экране, но достаточно было посмотреть ролик, чтобы я передумал. Я прекрасно помню, как выходили оригинальные мультфильмы. Когда я в 1969 году услышал, как Чебурашка говорит свою знаменитую фразу «Мы строили, строили, и наконец построили. Ура!», я вздрогнул: если бы эту фразу произнес персонаж игрового фильма, его бы моментально запретили. Более того, эта фраза и не могла быть произнесена, поскольку ее вычеркнули бы из сценария.
Вообще, персонажам старых советских мультфильмов позволялось очень многое из того, что категорически запрещалось актерам в кино игровом. Вспомните фразу Шарика из Простоквашино о том, что «мясо надо в магазине покупать, там костей больше»! В игровой картине такое даже представить было невозможно.
- Вы хотите сказать, что современное российское кино утратило сатирическую и социальную остроту?
- Безусловно, особенно в сегодняшних условиях. Как сказал недавно один известный режиссер - никогда не знаешь, чего можно касаться, а чего нельзя. И современные авторы действительно не знают, какие темы можно обсуждать, а какие лучше не трогать.
- Тогда давайте оставим эту тему и обратимся к Московскому международному кинофестивалю. Как, по вашим ощущениям, прошел 47-й ММКФ?
- У меня было ощущение, что впервые с 2019 года на фестивальных показах стало достаточно много зрителей. Это ощущение потом подтвердилось официально: действительно, последний раз такое количество зрителей на ММКФ было в 2019 году. В течение 2020-24 годов народу было значительно меньше. Аншлаги сохранялись в «Художественном» на фильмах из программы «Русские премьеры», мы с вами говорили об этом год назад. У каждого режиссера есть некоторое количество друзей, которых он может позвать в небольшой зал «Художественного» и собрать там аншлаг. А в 2025 году людей было достаточно и на показах в «Октябре»!
- Раз уж мы - издание про бизнес, не могу не спросить - как оплачивается труд отборщика кинофестиваля? Как, например, оценивается объем проделанной работы?
- Я не знаю, как это калькулируется в бухгалтерии. Вознаграждение отборщикам выплачивается, как правило, один раз, по окончании работы фестиваля.
- Когда вы начинаете эту работу?
- В этом году я уже посмотрел около 130 картин, хотя мы начали намного позже, чем год назад. Это было связано с проведением первой премии «Бриллиантовая бабочка», организацией которой занимается та же команда, что делает и ММКФ - «ТриТэ» Никиты Михалкова. И если год с небольшим назад мы посмотрели первый фильм в конце ноября, то в этом году первый просмотр состоялся 20 января. Кстати, я, пожалуй, был единственным, кто смотрел все без исключения фильмы, присланные на соискание премии Евразийской Киноакадемии. Там было много хороших картин и, возможно, одна из них попадет на 48-й ММКФ.
Московский Международный кинофестиваль всегда был фестивалем класса А, одним из условий проведения которого было отсутствие показов конкурсных лент на других площадках. Сегодня мы несколько смягчили процедуру, и на ММКФ допускаются картины, которые не были показаны в Европе. Если же какая-то лента демонстрировалась, например, на фестивале в аргентинском городе Мар-дель-Плата или в индийской Пуне - мы можем взять ее в конкурс.
- Какие программы, по вашим ощущениям, пользуются наибольшим успехом у «обычных» зрителей, не киноманов?
- К моему удивлению, зрителей продолжают привлекать архивные программы. Например, на «Белом шейхе» Федерико Феллини был почти аншлаг (первые два-три ряда были заняты не полностью), полные залы были на «Вратах ночи» Марселя Карне и на «Сансет Бульваре» Билли Уайлдера.
Как всегда, много зрителей было на показах картин, входивших в провокационную программу «Дикие ночи». Честно говоря, я не очень понимаю людей, которые любят ужасы, но вкусы у всех разные. Судя по репертуару сегодняшних кинотеатров, число поклонников этого жанра продолжает расти.
- Год назад вы с теплотой отзывались о программе «Экранные войны», название которой придумал Иван Кудрявцев, и выражали надежду, что в 2026 году покажете очередную часть этой программы, посвященную цветному кино. Эта надежда осуществилась?
- Да, в этом году мы готовим программу «Экранные войны. Эпизод 3: Пробуждение цвета», в которой, конечно же, покажем первую полностью цветную картину «Бекки Шарп» 1935 года. Оцифрованная копия этого фильма есть в Госфильмофонде.
Я недавно ездил в Госфильмофонд пересматривать несколько картин и, в частности, освежил в памяти «Девушку моей мечты» - боже, как прекрасно сегодня смотрится эта картина 1944 года! Это лишь подтвердило волшебное свойство кино: картина живет по-разному в разные периоды времени. Несмотря на то, что «Девушка» многократно подвергалась критике, она навсегда вошла в историю нашей страны, став первой цветной трофейной картиной, показанной в советских кинотеатрах.
Недавно одна дистрибьюторская компания купила для проката первый цветной фильм Микеланджело Антониони «Красная пустыня», и мы очень просим их перенести премьеру с 9 апреля, чтобы сначала показать его в этой программе.
- Будут ли в этом году какие-то еще новые программы, которые вам хотелось бы отметить?
- Мы решили, что в этот раз не будем изобретать новые программы, а займемся наполнением того, что придумали год назад. Мы продолжим показ программы «Точка кипения», впервые появившейся в прошлом году - в эту программу мы сможем уместить, например, те фильмы, которые нельзя взять в конкурс по причине участия их в других фестивалях. Также мы оставим прошлогодние программы «В тридевятом царстве» и «Маленькие люди - большие истории».
Программа Госфильмофонда снова будет называться «Неизвестное от известных», но в этот раз она будет посвящена артистам - точнее, неизвестным ролям известных артистов. Например, практически никто не знает, что, когда в 1964 году на французские экраны вышла первая лента о приключениях Анжелики («Анжелика, маркиза ангелов» Бернара Бордери), в Советском Союзе появилась своя Анжелика, которую сыграла Инна Чурикова. Правда, она не шелестела юбками в будуарах, а месила бетон на стройке - но звали ее Анжеликой, как и героиню Мишель Мерсье.
В этой программе будет показана лучшая картина с участием артиста, которого звали Рональд Рейган. По общему убеждению, он не был выдающимся актером, и его главная роль - президента США - была у него далеко впереди, но в этой картине он сыграл свою лучшую роль в кино. Не буду здесь упоминать название фильма, хочется оставить интригу.
Будет показана картина, в которой Софи Лорен и Марчелло Мастроянни впервые сыграли супругов, и много еще интересных, малоизвестных и совсем неизвестных фильмов.
Не могу не упомянуть еще одну программу моего авторства - «Корни» (название снова принадлежит Кудрявцеву). По моим наблюдениям, относительно недавно в кино вследствие вышеупомянутого кризиса идей появилась мода на ностальгию по великому прошлому. В ноябре прошлого года в кино вышла «Новая волна» о съемках годаровского шедевра «На последнем дыхании», прямо сейчас (интервью состоялось с последние дни февраля - Прим. ред.) собирает всевозможные кинопремии «Сентиментальная ценность», отсылающая нас к «Земляничной поляне» Бергмана. Из Южной Кореи нам прислали замечательную ленту «Пепел любви» - парафраз на тему фильма Алена Рене «Хиросима, моя любовь». В прошлом году в конкурсе участвовала недооцененная российская картина «Планета», рассказывающая о съемках фильма 1961 года «Планета бурь» великого и, к сожалению, непризнанного режиссера Павла Клушанцева - эта лента Михаила Архипова, очевидно, будет показана в программе «Корни». Итальянскую картину «Анна» про Анну Маньяни мы попробуем «соединить» с фильмом 1945 года «Рим, открытый город», который она откровенно цитирует. А еще одна итальянская лента также многократно цитирует «Сладкую жизнь» Феллини. Все эти «парные» картины - на мой взгляд, прекрасный пример того, чем может сегодня заниматься кино, теряющее звание великого искусства. Кино все еще способно напомнить, рассказать молодому зрителю о том, что были времена, когда оно по праву называлось великим искусством.
- Можно ли говорить об изменении соотношения киноманов и «обычных» зрителей применительно к фестивальным показам?
- На первый взгляд, это соотношение остается относительно стабильным. Но, если принять во внимание, что зрителей в целом на фестивале стало больше, это свидетельствует о том, что стало больше и «случайных» зрителей, проходивших мимо кинотеатра и увидевших фестивальную афишу. Число киноманов же остается, по моему мнению, относительно стабильным - различия с фестивалями полувековой давности лишь в том, что билеты на фестивальные показы сегодня стали доступнее.
- Кстати, о доступности. Год назад мы с вами обсуждали появление в нашей стране законов, ограничивающих доступ к кинофильмам из-за их содержимого, не удовлетворяющего требованиям этих законов. Что в этой области изменилось за год и в какую сторону?
- К сожалению, запретов стало больше, и они стали строже. При этом нельзя сказать, что из-за новых законов мы вынуждены отклонять большое количество потенциально интересных картин: фильмы, о невозможности включения которых в программу фестиваля мы можем пожалеть, можно пересчитать по пальцам двух рук.
- Мы понимаем, что говорить предметно об участниках конкурса вы не имеете права до официальной пресс-конференции. Но, может быть, сегодня все же можно раскрыть какие-то подробности? Чем конкурс этого года будет отличаться от предыдущих?
- Надо отметить, что в конкурсе будут участвовать картины из стран, ныне именуемых недружественными. Скорее всего, будут румынская лента, две испанских и обязательно минимум одна итальянская. Также в конкурсе точно будет одна индийская картина (сейчас мы выбираем из трех наиболее достойных) и обязательно китайская - как вы понимаете, число фильмов, предлагаемых нам этими странами, исчисляется десятками. Очевидно, будет иранская лента, что-то из южноамериканских. Странно, но в этом году совсем немного фильмов прислали из бывших среднеазиатских республик.
- А как обстоят дела с Африкой? В прошлом году в Казани на фестивале «Алтын Минбар» я посмотрел два нигерийских фильма, и они оба мне понравились.
- Да, как известно, объемы производства кинопродукции в Нолливуде немногим уступают Голливуду и Болливуду, но из Нигерии этот раз нам не прислали ни одного фильма. Дважды присылал свои работы один продюсер из Камеруна, но в этот раз от него тоже ничего не приходило. Кстати, на упомянутой «Бриллиантовой бабочке» было представлено несколько очень неплохих африканских картин - из Сенегала, из ЮАР.
Как бы то ни было, окончательный список конкурсантов будет объявлен, как обычно, на официальной пресс-конференции ММКФ.Кто: Сергей Лаврентьев