43 ММКФ: пресс-конференция по фильму «Сын»
Главный герой картины – сорокалетний Фарид, который живет с матерью. Когда она внезапно умирает, Фарид остается совсем один и, боясь одиночества, заводит на улице случайные знакомства и каждого нового знакомого пытается пригласить к себе домой. Не обладая достаточными навыками общения, Фарид раз за разом попадает в неприятные ситуации.
«Этот персонаж был взят из жизни – такой собирательный образ людей, которых я порой вижу в своем окружении. Они беспомощны, инфантильны, несамостоятельны, они – обуза для близких, но пытаются казаться чем-то большим, чем они есть на самом деле. На мой взгляд, сейчас, в век развития технологий и коммуникаций, мы больше отдаляемся друг от друга, становимся более одинокими. Я сама в течение дня общаюсь с множеством людей, но могу проснуться среди ночи и понять, что я сама очень одинока», – говорит режиссер Нушин Мераджи.
Главный герой ее фильма постоянно смотрит картину «Крестный отец». И в этом Мераджи тоже видит элемент зацикленности, и – как ни странно – собственных психологических проблем.
«Мой любимый прием – это повторение фраз или действий. Я часто им пользуюсь в своих фильмах. Возможно, это отражение моих психологических проблем. Зацикленность на одном фильме главного героя означает его ограниченность, он не смог построить отношения с людьми, он узконаправленный человек, который не может развиваться и преодолевать свои проблемы», – подчеркнула Мераджи.
Помимо этого, в фильме, сделанном, как признается режиссер, еще и под влиянием «Возвращения» Андрея Звягинцева, есть явные «чеховские мотивы».
«С раннего детства я знакома с творчеством Чехова – мой отец интересовался театром и в нашем доме всегда читали Чехова. Это вошло в мою жизнь на бессознательном уровне и проявилось в моем творчестве. Во всех сценариях, которые я пишу, всегда можно увидеть след чеховских трагикомедий. И, возможно, этот горький юмор своих фильмов я переняла именно из пьес Чехова», – рассказала режиссер.
Она подчеркнула, что в чеховской драматургии ее всегда привлекала диалектика противоречий.
«Мои персонажи тоже могут смеяться, но так проявляется реакция на события, над которыми они не могут горевать иначе. Это и смех, и боль одновременно. Меня еще очень интересовал психологический аспект, проблемы, которые проявляются в семье и могут перебрасываться в другие сферы жизни. Например, я за собой часто замечаю, что мое мнение в течение получаса может измениться на прямо противоположное, и мне был интересно исследовать этот аспект», – говорит режиссер.
Кстати, актриса Айсан Голбабэль, для которой это первый опыт работы в кино, – психолог по образованию.
«С точки зрения психологии, моя роль была мне близка. Моя героиня – художница, которая знакомится с молодым человеком и узнает о его зависимости и слабостях, поэтому эта роль показалась мне очень интересной», – подчеркнула актриса.
Для ее коллеги Захры Хейдари проект запомнился тем, что она впервые работала с режиссером-женщиной.
«Опыт работы над этим фильмом помог мне овладеть новыми техниками актерского мастерства. Именно благодаря работе режиссера и репетициям я смогла сблизиться со своей героиней и вжиться в эту роль», – отметила Хейдари.
Представители съемочной группы также ответили на вопрос о цензуре в Иране.
«Я отрицательно отношусь к цензуре – это ограничивающий фактор. Но, учитывая мой 17-летний опыт работы, могу сказать, что в Иране есть некие послабления в этом плане. Тем не менее, в искусстве цензура, с другой стороны, способствует развитию изобретательности. Хотя в противник цензуры», – говорит режиссер.
Опытный продюсер Мехди Фард Гхадери считает, что роль цензуры в иранском кино все же преувеличена.
«Конечно, есть ряд ограничений – например, женщины должны ходить в мусульманской одежде, но это естественно, это законы нашей страны. Мы как-то были в Мюнхене, и нас спросили: «А где же нет цензуры?» И я действительно не знаю такую страну, где художники и деятели искусства могли бы свободно творить без оглядки на политический или общественно-политический контекст», – заключил продюсер.
